— Пойдем посмотрим, — предложил Фернан, обеспокоенный судьбой лошади.

— Внизу остались Зидор и Мели, — сказала Марион. - Они и без нас помогут ему…

Габи машинально огляделся: кроме собачницы Марион, Фернана и Жуана здесь были Берта Гедеон и негритенок Крикэ Лярикэ из Бакюса.

— А все-таки дойдем до улицы Сесиль, — сказал Фернан. - Нельзя их оставить одних: а вдруг там беда…

Дойдя до перекрестка, они увидели, как из-за угла медленно выходили Зидор и Мели. Зидор Леш тащил за руль несчастную лошадь, которая передвигалась уже только на двух колесах. Весь красный от волнения, Татав шел рядом с ним, немного прихрамывая; у него в руках было третье колесо. Амели Бабен замыкала шествие и беззвучно посмеивалась, растянув рот до ушей. Время от времени она оборачивалась и смотрела вниз, на улицу Маленьких Бедняков, где чей-то голос продолжал надсаживаться от крика.

— У него привычка тормозить когда не надо! Неудивительно, что он напоролся на неприятность! — крикнул Зидор, подойдя ближе. - Папаша Зигон вез свою тележку с бутылками, а Татав как раз и вылетел из-за поворота. Я стою, не двигаюсь — знаю, что у него достаточно времени, чтобы проскочить. Но не тут-то было! Татав круто тормозит обоими задними колесами и — трах! — прямо в тележку.

Мели ликовала. Ее худенькое личико было обвязано черным платком, из-под которого виднелась аккуратно расчесанная светлая челка.

— Ох, и спланировал наш Татав! Ох, и спланировал! — восторгалась она. - Он бомбой пролетел через колючую проволоку Пеке. Ей-богу! Папаша Зигон только глаза вылупил!

— Старика-то не ушибли? — спросил Габи.

— Нет, но ему разбили две дюжины бутылок, и он ругается.

— Принесем ему пять дюжин завтра вечером, — сказала Марион. - Их там до черта, в яме за пакгаузом. Никто этого места не знает.

У Татава был глубокий порез под левым коленом и штаны перепачканы в желтой глине.